Интервью с художником Павлом Фишелем

Художник Павел Фишель: «Рассматривать поэтапно “мое творчество” трудно)) Школа, которую я воспринял от Александра Агафонова, говорит о необходимости одновременного движения во все стороны: живопись, скульптура, графика, абстрактное, конкретное – все вместе, тогда есть шанс избежать главной беды многих художников – одноплановости, отсутствия “объемного понимания”».

  • Что для вас, Павел, значит культурное наследие украинских художников-нонконформистов 1960-70-х гг., в том числе группы художников “киевских анахоретов” (по определению искусствоведа Б.Б. Лобановского), куда входили Валерий Ламах, Григорий Гавриленко, Анатолий Суммар, Вилен Барский и др.?

— К слову сказать фигуру Лобановского, я очень хорошо помню. У него было лицо, фигура, походка хорошего человека, не вписывающегося в мутный строй Худ. Института. 

С работами Гавриленко я познакомился еще будучи школьником. Они висели на стенах квартир моих друзей Коли Гончарова и Антона Якутовича. Рассматривая  Гавриленко, мне, ученику 7-го класса, , стало ясно, что авангардное искусство может выражать не только современность, но и  вечность. Его стремление к ясности и стройности языка впечатлило и подготовило меня к восприятию искусства бойчукистов, Моранди, Г.Григорьевой. Сергей Якутович рассказывал о том как Георгий Якутович  и Гавриленко (ближайшие друзья) подрались из-за разного понимания какой-то эстетической категории. Мне это понятно, ведь искусство вещь принципиальная. 

Свою близость с Ламахом я обнаружил недавно, листая его “Книгу схем”. Я тоже некогда открыл для себя тему последовательности, как композиционного принципа. Исследование сближения противопоположных цветов и слияния фигур – одна из сторон моих “творческих увлечений”))) 

—  Интересно, почему, невзирая на разнообразие жанров, никто не стал продолжать традиции еврейских театров 1920-х-1930-х гг.,ГОСЕТа, БЕЛГОСЕТа и других? Наверно, это связано с тем, что в наше время не выходят на сцену мэтры уровня Соломона Михоэлса? Да, есть другие актеры и режиссеры, даже очень талантливые, но практически никто из них не обратился к теме еврейского театра в авангардном ключе. О тех театрах, которые сейчас считаются еврейскими и даже участвуют, к примеру, в фестивале им. Шолом-Алейхема “Блуждающие звёзды” — я не стану говорить подробно об их уровне: там много академизма, а, зачастую, и провинциализма. К сожалению, я не вижу свежего и оригинального режиссёрского взгляда, с которым можно было бы возродить авангардный еврейский театр. Да, в Москве, к примеру, в электротеатре “Станиславский” работает Борис Юхананов, действительно весьма оригинальный режиссер, демонстрирующий абсолютно новый подход к театральным постановкам. Удивительны его панк-макраме, его опера “Сверлийцы”, его необыкновенные сюжеты и постановки, однако, в данном случае, речь все равно идет не о еврейском авангардном театре, а о театре постмодернистском вообще, в мировом контексте.

— Когда Борис Юхананов вел студию в Москве на Никитской, ее посещали многие мои близкие знакомые и отзывались с восторгом. Идея сделать национальное общечеловеческим, находящимся “в мировом контексте” абсолютно нормальная. Так действовали и М.Норвид, и С.Михоелс, и Е.Лойтер. Просто они еще и формировали этот контекст.

В прошлом году, у меня была возможность глубже погрузится в историю вопроса. В результате появился еврейский календарь на 5780г, посвященный еврейскому театру в Украине. 

Помнится, была такая инициатива в 90-е годы в Киеве, сделать современный еврейский театр, на основе специально подготовленного еврейского курса, при театральном институте им. Карпенко- Карого. Вел курс А. Желдак, ученик Анатолия Александровича Васильева, как и Юхананов. Репетиции были очень интересны. Были молодые одареннейшие режисеры работавшие с курсом, к примеру Андрей Критенко. Даже сделали классный спектакль! Но театр почему-то не состоялся.

  • А какой театр нравится вам?

 — Мне нравится театр, где хорошо играют актеры, круто придумана сценография и они работают совместно) Я люблю театр Стуруа, Някрошюса, Гинкаса, всегда стараюсь попасть на спетакли Троицкого. Самое сильное мое театральное впечатление последних лет – спектакль “ Анатевка” в театре “Комише-опер” в Берлине, режесер Барри Коски. Я такого сочетания слаженной высококлассной работы актеров и блистательно работающей сценографии не видел очень давно.

— А что нового в еврейском искусстве вы открыли для себя, когда работали над оформлением альбомов “Культур-Лига: художественный авангард 1910-1920-х годов”

(К.: “Дух і Літера”, 2007) и “Графика Культур-Лиги” (К.: “Дух і Літера”, 2011)?

  • Прежде всего, я вообще ничего не знал о существовании “Культур-Лиги”. Благодаря Леониду Финбергу и Григорию Казовскому как-то удалось “въехать” в это удивительное явление мировой культуры. Ранее я никогда подробно не рассматривал и не мог по достоинству оценить еврейскую часть наследия Лазаря Лисицкого. Не видел изумительные работы Сары Шор, мощную скульптуру Чайкова, театральные кастюмы Эпштейна, трудно даже перечислить. Не читал манифесты Культур-лиговцев, а это фантастически интересно!До меня будто дошло некое послание, шедшее много десятилетий.

 Поэтому, обложку альбома “Культур-Лига: художественный авангард 1910-1920-х годов” я задумал выглядящей как бандероль, послание к каждому берущему в руки издание.  Кстати, кроме альбомов, я оформил и выставку “Культур-Лиги” в Украинском музее. Улетная была выставка!

(полностью книжки можно увидеть здесь)

—  Что вы думаете о философии Мартина Бубера? Кто из еврейских философов вам близок по духу, возможно, вдохновляет?

— Увы, в философии я профан) Значительно в большей степени меня привлекает то, чем занимался с М. Бубером его дедушка.  По воспоминаниям философа, встречаясь они учили талмуд. Особенной ценностью для меня обладает учение Рабби Нахмана из Браслава. У меня есть компания, в которой мы регулярно изучаем его произведения. Пару лет назад, я оформил книжку “МИРЫ РАБИ НАХМАНА” вышедшую в Иерусалиме.  

  • Кто для вас были духовными наставниками в то время, когда вы обучались изобразительному искусству? Ваши впечатления от общения с преподавателями Зоей Лерман в РХСШ и с Данилом Лидером в стенах НАОМА (тогда Киевского государственного художественного института)?

— Главным человеком в моем художественном становлении является Александр Агафонов. А.Агафонов по-настоящему большой художник, основатель мультиконцептуального искусства, сочетающий в своем творчестве невероятную элитарную сложность и нежную человечность. Дружба с ним у меня продолжается до сих пор. С Агафоновым меня познакомила Зоя Наумовна Лерман. Она вела группу графиков в РХСШ, в которую я входил. 

Зоя была художником мирового масштаба, и никакой провинциализм рядом с ней был невозможен. Само ее присутствие создавало сумасшедшую свободную атмосферу. Я счастлив тем что еще при жизни Зои Наумовны, ее близкий друг Селим Ялкут  предложил мне оформить книгу о ней.

(полностью книгу можно увидеть здесь)

Встреча с Данил Данилычем Лидером – невероятный подарок судьбы! Его подход к работе художника как к духовной практике, связь качеств человека с творческими проявлениями, понимание мира, как соединение противоположностей было для меня одновременно и близко и ново. У Лидера я взял идеологию искусства, то что в Лидеровском “талмуде” называлось “конфликт”. 

В какой-то момент мне захотелось выразить благодарность разным художникам, в той или иной степени повлиявшим на меня. Так возникла серия коротеньких рассказов – благодарностей своим учителям. Прочесть их можно на моей странице в фейсбуке. Добро пожаловать!

— Во времена СССР считалась довольно сильной школа графики в Харьковском художественно-промышленном институте (ныне — Харьковская государственная академия дизайна и искусств). А что бы вы могли сказать о системе преподавания дисциплин изобразительного искусства в КГХИ? Впрочем, в КГХИ, на хорошем уровне всегда была кафедра рисунка. Однако, опять же, наверное, повезло тем художникам, которые могли учиться в Украинской академии искусства у таких мастеров, как Михайил Бойчук или Фёдор Кричевский? Насаждение сугубо академических закостенелых традиций образца 19-го века в наше время весьма стесняют свободу самовыражения современного художника, хотя, безусловно, дают хорошую академическую базу знаний и навыков. Однако, к сожалению, те же устаревшие методы анализа произведений изобразительного искусства до сих пор насаждаются и на кафедре теории и истории искусства. От молодых искусствоведов, желающих квалификационно подтвердить свою специализацию, в первую очередь требуют продемонстрировать навыки формально анализировать картины, но всегда отбрасывают попытки философски проанализировать ситуацию, в которой создавалась та или иная картина либо цикл работ художника. Традиции преподавания истории и теории искусства в НАОМА слишком ограничивают молодого специаолиста, желающего шире осветить философский или культурологический контекст художественной ситуации, в которой родилось то или иное произведение искусства. Не пора ли пересмотреть традиции преподавания теории и истории искусства в НАОМА? Расширить контексты восприятия произведений художников?

—  Хорошая академическая школа – это замечательно, но художественный институт ее уже давно, к сожалению, не дает. И если педагогу удается не “покалечить” студента – перед Вами хороший преподаватель! В этом смысле театральному отделению повезло – меньше внешнее давление. Что до искусствоведов, их роль трудно переоценить, но и ответственность их за происходящее в мире искусства велика.

— Павел, были ли вы знакомы с художником Юрием Химичем? Как вы оцениваете его творчество? 

—  Я много лет близко дружу с его сыном, Мишей. С самим Юрием Ивановичем я был знаком шапочно. Он очень достойный художник. Что касается оценки чьего либо творчества… Есть высказывание Герхарда Рихтера, примерный смысл его таков: « Решение писать картину —  это моральный выбор” Не мне оценивать такого рода явления. 

— Могли бы вы сказать, что ваше творчество можно рассматривать поэтапно? Художественное оформление, дизайн книг, творческие поиски и эксперименты с различными материалами и формами? Могли бы вы также рассказать о работе над иллюстрированием книг В. Левина «История о Джонатане Билле» (К.: “Artist’s book”, 2017) и Г.Фальковича «Шалахмонесы». К.: “Дух и Литера”, 2016)?

—  Рассматривать поэтапно “мое творчество” трудно)) Школа, которую я воспринял от Александра Агафонова, говорит о необходимости одновременного движения во все стороны: живопись, скульптура, графика, абстрактное, конкретное – все вместе, тогда есть шанс избежать главной беды многих художников – одноплановости, отсутствия “объемного понимания”. Так я и стараюсь двигаться. Возможно, поэтому, в искусстве я делаю всегда не то, что от меня ожидают, но это, обычно превосходит все ожидания. Это напоминает то, как двигался в искусстве Пикассо. Его путь сложно рассматривать как движение по прямой, и уж, тем более, не как поиски с целью НАЙТИ СЕБЯ. В разнообразных периодах своей жизни он всегда был собой . Что-то такое и у меня))

Встреча с поезией Григория Фальковича совершенно меня переформатировала, произвела во мне “гуманистическую революцию”. “Темы любви” вышла на первый план. Возможно по-этому книжка “ШАЛАХМОНЕСЫ” взяла множество призов. Среди них «Книга року 2016» и Президентская премия. Эта работа – объяснение в любви к средневековому искусству вообще и книжной культуре в частности. 

(полностью книжку можно увидеть здесь)

А работа  над изданием «Истории о Джонатане Билле» прекраснейшего поэта Вадима Левина, для меня стала объяснением в любви к старопечатной книге. Это полностью авторское издание,  напечатанное на офортном станке с деревянных форм, в количестве 50 экземпляров. Каждый экземпляр на тыльной стороне обложки снабжен уникальной гравюрой, неповторяющейся в других 49 экземплярах.  И “Шалахмонесы” и “Билла” объединяет особенный подход к иллюстрации. Мое оформление не столько иллюстрирует сюжет стихотворения, сколько МИР стоящий за этим сюжетом.

 «История о Джонатане Билле», текст Вадима Левина, иллюстрации Пинхаса Фишеля. Ролик создан Дарьей Карпенко для персональной выставки Пинхаса Фишеля «Джонатан Билл» Book chellinge. Галерея «Дукат», 2017

(полностью книжку можно увидеть здесь)

— Сейчас, к примеру, я вижу, что вы в период карантина обратились к приемам классической живописи и рисунка. Ваши осенние пейзажи Черниговщины весьма поэтичны, вы используете легкие пастельные тона. А рисунки по мастерству изображения я бы сравнила с репинскими. А что влияет на ваши творческие поиски: прочитанные книги, просмотренные кинофильмы, общение с друзьями, опыт мастеров прошлого или все вместе?

— Чтобы выражать какие-то важные внутренние, духовные вещи, (уж простите за высокопарность), нужно быть уверенным в собственной адекватности и честности. А ведь как можно быть уверенным, что точно выражаешь “невидимое, когда не можешь нарисовать стояшее перед тобой дерево? Поэтому я периодически возвращаюсь к реалистическому рисованию и живописи.

На эту тему у меня есть подкаст 

А касательно влияний…как правило решающее влияние оказывают совершенно случайные события. Так серии “Страсти вокруг единорога” дал начало случай, когда я стал свидетелем отвратительной женской телефонной ругани. Именно эта мерзкая перебранка парадоксально соединила мои увлечения еврейской вырезной картинкой – рейзеле, и давнее желание поучавствовать в традиции росписных клавесинов. 

Вообще, когда удается войти в активное творческое состояние – источником вдохновения действительно становится все.

— Какую работу или творческий цикл мечтаете создать в ближайшие годы?

—  У  меня есть зависший проект “ ПИП”- принцип исчезновения первого, который планировался к  осуществлению еще в начале 2020г. Это формалистический проект, построенный вокруг открытой мной парадоксальной геометрической последовательности. Работы будут исполнены в стилистике световой рекламы и плаката. Давно хотелось поработать с “мертвыми материалами”, оргстеклом, пластмассой, аракалом.

Кроме того есть начатый проект с изогнутыми, как бы отмеченными временем досками, впрочем не буду разбалтывать))

(небольшой рассказ об этом здесь)

  •  Когда планируете новую выставку?

— Не знаю, пока, я наслаждаюсь красототами Черниговщины.))

1 комментарий к “Интервью с художником Павлом Фишелем”

Добавить комментарий